«Войну мы выиграли ранеными». В этих словах Маршала Советского Союза Константина Рокоссовского, быстро ставших крылатыми, дань уважения работе военной медицины в годы Великой Отечественной войны. С тех пор они широко используются для иллюстрации значительного вклада медицинских работников в Великую Победу.
Кстати, подсчитано, что за годы войны военные медики поставили на ноги 72,3% раненых и 90,6% заболевших. Это значит, что около 17 млн солдат и офицеров Красной армии возвратились в строй. Учитывая, что средняя численность всей армии в 1941 - 1945 годах составляла порядка 5 млн человек, это значит, что стараниями военных медиков в строй вернулось более трех армий. Общепризнано, что такой четкой и испытанной в тяжелейших условиях ожесточенных боев системы медицинской помощи не имела ни одна другая армия, воевавшая во Второй мировой войне. Почти 90% раненых получали квалифицированную хирургическую помощь в первые восемь часов после ранения, тогда как в зарубежных армиях этот показатель равнялся в среднем 12 часов.
И мало кто знает, что боевые потери военных медиков в годы войны занимают второе место после потерь среди солдат стрелковых рот и батальонов.

Но военные медики в годы Великой Отечественной войны не только возвращали в строй раненых солдат и офицеров. Они спасали жизни десяткам и сотням тысяч мирных жителей, которые в условиях немецко-фашистской оккупации страдали от различных заболеваний, в том числе и инфекционных. Нередко оккупанты (особенно после разгрома под Сталинградом) использовали их в качестве живого щита перед наступающей Красной армией, насильственно сгоняя в т. н. запретные общины или заградительные лагеря. Как это и было в случае с Озаричским лагерем смерти.
В инструкции штаба 3-й танковой армии вермахта («Белорусские остарбайтеры». Документы и материалы. Кн.2, Мн., 1997. С.40 - 42) так и говорилось: «В тыл врага не эвакуировать ни одного излишнего едока, ни одного жителя, который является обузой… Калеки, больные, старики, а также матери с детьми, из которых больше половины имеют возраст до 10 лет, направляются для нового поселения в особо указанные в приказе запретные общины». Далее пояснялось, что для «запретных общин» выбирать деревни, которые находятся вдали от главных магистралей. Так, на переднем крае обороны вермахт создавал лагеря смертников.
Такие лагеря немцы стали спешно создавать в восточных районах Беларуси после того, как в 1943 - 1944 годах фронт подступил к рубежам нашей рес-публики. Уже в начале февраля 1944 года зампред Совнаркома СССР Вячеслав Молотов подписал постановление о создании Комиссии по ликвидации сыпного тифа в БССР. В ее состав вошли наркомздрав СССР Георгий Митирёв, начальник Военно-санитарного управления Ефим Смирнов, нарком-здрав БССР Николай Коваленок и представитель Управления кадров ЦК ВКП (б) Петрова.
Но по мере освобождения территории Беларуси выяснилось, что заражение сыпным тифом куда масштабнее, чем казалось. И спустя три недели за подписью того же Молотова следует распоряжение Совнаркому БССР: до 25 марта 1944 года создать три обсервационных пункта на железнодорожных узлах в Смоленске, Кричеве и Гомеле и 10 обсервационных пунктов на основных грунтовых дорогах каждый на 500 коек (с изолятором на 50 коек), а Наркомторгу СССР – на протяжении 4 месяцев отпускать Наркомздраву БССР 7000 пайков для питания лиц, обсервируемых и изолируемых, и 500 пайков для обслуживающего персонала. Кроме того, в распоряжение Наркомздрава БССР были направлены 50 врачей.
Вслед за распоряжением СНК СССР появляется приказ Наркомздрава о передислокации в 10-дневный срок эвакогоспиталей: № 5865 на 400 коек из Казани в Езерище, № 5859 на 500 коек из Владимира в Краснополье, № 5853 на 650 коек из Фурманово в Мозырь, №5849 на 500 коек из Вязников в Василевичи, №2646 на 500 коек и № 3423 на 400 коек из Увы (Удмуртия) в Брагин, №1735 на 700 коек из Сарапула  (Удмуртия) в Калинковичи.
Даже в тяжелейших условиях вой-ны, когда страна отдавала «Всё для фронта, всё для Победы!», государство предпринимало реальные шаги к спасению жизней людей.

Впервые лагеря смерти под Озаричами упоминаются в Журнале боевых действий 65-й армии вместе с сообщениями о немецком отступлении 17 марта 1944 года. Лагеря находились в полосе наступления 161-го Укрепрайона, 354-й и 69-й стрелковых дивизий: «В населенных пунктах Семеновичи, Литвиновичи противник оставил до 20 000 гражданского населения, содержащихся в лагерях. При отходе противник заминировал все подступы к лагерям и обнес их колючей проволокой». Военные медработники именно из этих подразделений первыми пришли на помощь узникам Озаричского лагеря смерти.
Среди них были командир приемно-сортировочного взвода 71-го отдельного медико-санитарного батальона 69-й стрелковой дивизии капитан медицинской службы Яков Гольдберг с подчиненными ему тремя санинструкторами и четырьмя санитарами.
К тому времени уроженец знаменитого местечка Сураж, что на Витебщине, Яков Гольдберг уже полтора года был на фронте. Призванный как медработник в августе 1942 года из Алма-Аты, он почти сразу же попал под Сталинград. Казалось, пройдя через кошмар жестокой битвы на Волге, где смерть ежечасно и ежеминутно смот-рела в глаза каждому, 24-летний военврач уже вряд ли чему-то мог удивиться. (В тот момент он еще не знал, как фашисты поступили с жителями его родного местечка Сураж: в начале августа 1941 года оккупанты согнали около 400 человек, в большинстве – женщины и около 50 детей, которых живыми сбросили в яму, накрыли брезентом и подожгли, после чего расстреляли и сбросили в ту же яму взрослых.) В Озаричах он увидел рукотворный ад на земле: огромное количество людей, истощенных и раненых, которые не могли самостоятельно передвигаться, оккупанты заразили сыпным тифом, намереваясь использовать как биологическое оружие против наступающих советских войск.
С момента получения приказа от начмеда дивизии и на протяжении последующих двух недель Яков Гольдберг сначала принимал деятельное участие в эвакуации узников из лагеря, лично вынес на руках 25 больных детей, после чего их и немощных стариков отправлял в госпиталь, затем – в санитарной разведке в районе деревень Медведь-Дерть, а после – в ликвидации завшивленности среди спасенных узников. Направленный в деревню Рыловичи, где в тыловом районе дивизии скопилось более 12 600 человек, Яков Гольдберг со своим взводом организовал и провел тщательную санобработку почти двух с половиной тысяч человек.
Трудно даже представить, сколько труда, бессонных ночей и дней потребовалось им для выполнения этой задачи. Впоследствии армейский эпидемиолог Юлаев отметил, что благодаря этому Гольдберг добился ликвидации массовой завшивленности среди жителей Рыловичей и Красной Слободки. При этом, выявил, оказал первую медицинскую помощь и направил в госпиталь 140 больных.
За подвиг по спасению жизней узников Озаричского лагеря смерти капитан медицинской службы Гольдберг в первых числах апреля был представлен к государственной награде – ордену Красной Звезды. Его он получил в середине мая 1944-го. Затем была операция «Багратион», освобождение Осиповичей, Барановичей, польских городов и местечек, награждение орденом Отечественной войны ІІ-й ст., медалями «За освобождение Варшавы» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», Великая Победа, которую Яков Гольдберг встретил на Балтийском берегу, в земле Мекленбург-Передняя Померания, передислокация дивизии обратно в польский город Каменна-Гура в Нижнесилезском воеводстве.
До июля 1958 года Яков Гольдберг продолжал службу в качестве военврача, после чего в 40 лет в звании майора медслужбы уволился в запас. Он поселился в Нижнем Новгороде и еще много лет работал врачом в одной из городских клиник.
Как ветеран войны, Яков Моисеевич был частым гостем на молодежных мероприятиях. И одним из рассказов на них был о спасении узников Озаричского лагеря смерти. Но никогда он не говорил, что совершил подвиг во имя жизни. Он лишь подчеркивал заслуги своих сослуживцев, которые и были самыми настоящими героями.
Не стало Якова Гольдберга 15 октяб-ря 1993 года. Но в памяти потомков он и его коллеги останутся героями, которые в годы Великой Отечественной вой-ны спасали людей, совершая подвиг во имя жизни…