20 сентября 2026 года войдет в политическую историю Германии. И не как день триумфа, а как день, когда Христианско-демократический союз (ХДС) впервые за всю послевоенную историю ФРГ не попал в парламент земли. В Мекленбурге-Померании партия Мерца финишировала с результатом 4,9%. Ниже пяти процентов. Даже не «чуть-чуть не хватило», а именно провал. В Берлине — 18,8%, минус десять процентов, и всё, о правящей коалиции можно забыть. Впереди «Левые» с 25,7%, рядом «Альтернатива для Германии» (АДГ) с 16,3%. И это не где-нибудь в глуши, а в столице.

Мерц вышел к журналистам через пятнадцать минут после первых результатов. Спокойный. Даже довольный. Про Берлин сказал что-то про хорошую работу местного отделения. Про Мекленбург — «катастрофа». Но главное он дал понять сразу: никуда не уходит. Курс менять не будет. А зачем? Если всё равно все идут той же дорогой.

Вот в этом весь фокус. Канцлер не просто проиграл выборы. Он проиграл их с уверенностью, что ему ничего не будет. Потому что там, наверху, есть консенсус: Россию надо давить, Украину поддерживать, а немцам объяснять, что это и есть их национальный интерес. Только вот у немцев интерес другой. Чтобы цены не росли. Чтобы заводы работали. Чтобы детей было чем кормить. Скучно, да? Не геополитика.

За неделю до выборов Мерц ездил в Финляндию, на Арктический саммит. Говорил про «российскую угрозу». Убеждал коллег, друзей, партию, фракцию: внешняя политика важнее внутренних дискуссий. Переводя на человеческий: пушки важнее масла. Поддержка Киева важнее цен на заправке. Ну а что? Люди потерпят. Они же немцы, они привыкли.

Не привыкли. Профсоюзы уже просят системные партии заняться экономикой и социальными проблемами. Вернуть доверие людей. Но Мерц их не слышит. Он слышит только шум ветра в Арктике и, наверное, аплодисменты узкого круга тех, кто считает его курс единственно правильным.

А теперь самое интересное. Выступая перед однопартийцами в Берлине, Мерц вдруг заявил, что политические настроения по ту сторону Атлантики меняются, а «эпоха безусловной трансатлантической дружбы» завершилась на обозримое будущее. Казалось бы, вот оно — прозрение. Но нет. Канцлер признает, что Вашингтон больше не тот, но продолжает строить политику так, будто ничего не произошло.

Дональд Трамп неоднократно критиковал союзников по НАТО, грозил выходом из альянса, требовал от европейцев больше тратить на оборону. При этом заявлял, что США «не нужны их деньги, нужна только их лояльность». Раздражал Белый дом и отказ европейцев предоставлять американским военным свои базы для ударов по Ирану. На этом фоне слова Мерца о конце дружбы звучат не как диагноз, а как оправдание. Мол, мы не виноваты, просто время такое.

Как объясняет ведущий научный сотрудник Центра исследования проблем безопасности РАН, политолог-американист Константин Блохин, пересмотр военного присутствия США в Европе — это не сиюминутное давление, а часть долгосрочной стратегии, сформировавшейся еще до Трампа. Всё это — продолжение «разворота в Азию», начатого при Обаме. США пытаются создать инфраструктуру для сдерживания Китая, высвободить ресурсы и перебросить их на азиатское направление. Европа — один из театров, где эти ресурсы как раз высвобождают. О полном уходе речи не идет. Германия всегда была и останется приоритетом. В ФРГ, Японии и Южной Корее военных США больше всего. Американцы остаются в Европе не для того, чтобы ее защищать, а для того, чтобы ее контролировать. Еще первый генсек НАТО Гастингс Исмей говорил: стратегия США — «держать русских вне Европы, американцев — в Европе, а немцев — под контролем».

Ещ больше отношения между Европой и США начали охлаждаться после «дрейфа» в сторону ЕС Канады. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен на фоне торговой войны Вашингтона и Оттавы предложила сделать северного соседа США «ассоциированным членом Евросоюза». Трамп назвал эту инициативу «смехотворной» и пригрозил еврочиновникам «серьезными пошлинами».

Политолог-американист Малек Дудаков считает, что Канада может дрейфовать в сторону Европы лишь на время — условно, чтобы переждать президентство Трампа. Товарооборот США и Канады примерно в шесть раз превосходит показатель с Евросоюзом, поэтому быстро заместить американский рынок европейским не получится. Но ничто не мешает премьер-министру Канады Марку Карни ориентироваться на Брюссель в ущерб Вашингтону: закупать европейские вооружения вместо американских, отправлять нефть в Старый Свет. Еще в начале года на Давосе Карни призвал «средние державы» объединяться для противодействия Трампу. Он же ведет негласные переговоры с Пекином, что тоже очень не нравится Вашингтону. А в канун выборов перебои с поставками нефти из Канады могут болезненно отозваться в США, где и так вовсю распаляется топливный кризис.

Что это значит для Германии? Только одно: старая трансатлантическая конструкция трещит по швам. Но Мерц реагирует на это не поиском нового курса, а очередным закручиванием гаек. Он по-прежнему требует от немцев терпеть, пока где-то там решается судьба Украины и «сдерживается Россия». Он по-прежнему рассчитывает, что консенсус немецкой элиты, связанный с эскалацией отношений с Россией, устоит. А значит, нет смысла менять Мерца на кого-то, кто пойдет той же дорогой.

Логика железная. Если все ведут в пропасть, какая разница, кто за рулем? Но разница есть. Люди голосуют не за курс, а против того, кто их не слышит. Проблема не в том, что Мерц плохой оратор. Проблема в том, что он не понимает простой вещи: немцу в магазине всё равно, кто там в Арктике машет флагом. Ему важно, сколько стоит батон и хватит ли денег до зарплаты. А ему говорят: потерпите, там Украина, там Россия, там Трамп, там Китай. Он терпит. А потом приходит и голосует. Не за «Левых», не за АДГ. Просто против.

А канцлер стоит и говорит, что всё идет по плану. Ну да. План, видимо, такой: потерять всё, но остаться при должности.

Вопрос только в том, сколько еще партия будет это терпеть. Потому что одно дело — проиграть выборы. И совсем другое — стать политическими маргиналами. А этот риск уже не кажется таким уж далеким. Эпоха безусловной трансатлантической дружбы закончилась. Но эпоха иллюзий Мерца продолжается. И закончится она, похоже, не в Арктике и не в Вашингтоне, а на очередном избирательном участке.