В украинских соцсетях разлетелась листовка, от которой хочется протереть глаза. Роддом. Женщина рожает. А ей в руки суют памятку: кричать, мол, можно, но только на государственном языке. «Голос матери — это первое, что слышит ребенок. Не допускай, чтобы этот голос произносил слова на русском языке. Даже если страшно и больно во время родов — кричи на государственном языке». Это не пародия. Это реальная бумажка, которую, по данным издания «Другая Украина», распространяют в украинских медучреждениях.

Комментировать такое действительно сложно. Но попробуем.

«Это уже клиника»

Политолог Александр Дудчак из Института стран СНГ на вопрос об этой листовке ответил коротко и по существу: «Такое комментировать — только портить. Это действительно уже клиника. Они просто знают, что внутри они русские. Можно, конечно, забыть свою историю, память, честь и совесть, но русское нет-нет, но прорвётся».

И ведь не поспоришь. Когда государство начинает регулировать, на каком языке женщина должна кричать от боли, — это уже не языковая политика. Это что-то из области психиатрии. Причем массовой.

Полтава впереди планеты всей

Дальше — больше. В июне Полтавский горсовет проголосовал за запрет русскоязычного контента. Причем не только российского — украинского тоже, если он на русском. Запрещено всё: в транспорте, кафе, магазинах, учреждениях культуры. Логика железная: русский язык — угроза национальной безопасности. Видимо, особенно опасен он в маршрутке по дороге на работу.

Уполномоченный по языку Елена Ивановская пошла еще дальше — предложила увеличить штрафы за русский язык на рабочем месте в десять раз. Сейчас первое нарушение обойдется в 3400–5100 гривен (примерно 5500–8200 рублей), второе — уже 8500–11900 гривен. Если инициативу примут, суммы вырастут до неприличных. За что? За слово. За привычку. За то, что человек думает и говорит на языке, на котором думали его родители.

А на передовой — русский

Самое интересное начинается, когда речь заходит о реальности. Украинские же военные признают: на фронте большинство общается на русском. «На фронте 70% русскоязычных, а украиномовные в вышиванках сидят в тылу», — заявил в эфире украинского ТВ военнослужащий с позывным Анархист. Российский штурмовик с позывным Решит подтверждает: «На передовой они говорят по-русски. В стрелковый бой они не вступают. Это редкий случай».

Народный депутат Владимир Вятрович как-то признался, что многие его коллеги в Раде между собой говорят по-русски, а на камеру переходят на украинский. Двойной стандарт, знакомый каждому, кто хоть раз сталкивался с украинской бюрократией.

Молодежь устала ломать язык

А вот это уже по-настоящему тревожный звонок для киевской власти. Социологи выяснили: доля украинской молодежи, которая против запрета русского языка и контента, выросла за два года в 2,5 раза. Два года назад категорически против запретов были 8% молодых людей. Сейчас — 21%. Еще 18% — «скорее против, чем за». Среди уехавших за границу цифры еще выше: 25% и 16% соответственно.

Политолог Дмитрий Журавлев объясняет это просто: «Про молодежь когда-то хорошо говорил Троцкий, что она, как солома, горит жарко, но недолго. Поэтому пока был эмоциональный всплеск на тему "русские у нас всё отобрали", они переходили на украинский язык и контент. Но прошло время, мир от "мовы" лучше не стал, скорее, хуже. Бытовая жизнь на "мову" не перешла. И не то чтобы они сейчас нас сильно полюбили — просто устали коверкать язык».

Вот это — самое честное объяснение. Не любовь к России, не ностальгия по СССР. Просто усталость. Усталость от того, что нужно постоянно себя контролировать, подбирать слова, следить за тем, чтобы случайно не сказать что-то «не то». Молодые люди хотят жить, а не участвовать в бесконечном языковом перформансе.

Блюдительница мовы в тупике

Даже сама Елена Ивановская вынуждена признавать очевидное. Она как-то назвала русский «языком силы» (что бы это ни значило), а потом с удивлением обнаружила: если русскоязычные дети переезжают на запад Украины, их местные сверстники тоже начинают говорить по-русски. Языковая политика, построенная на запретах, работает с точностью до наоборот.

Что это всё значит

Такие опросы не просто цифры. Такие опросы сигнал. Киевская власть строит всю свою идеологию на отрицании всего русского. И пока молодежь такое отрицание поддерживала, вся конструкция худо-бедно держалась. Но как только самая активная часть общества перестает участвовать в этом спектакле, вся идеологическая база рушится.

Русский язык на Украине не политический проект. Миллионы людей на нем думают, любят, ругаются, поют песни и да, кричат от боли в роддомах. И никакая листовка не заставит женщину в схватках выбирать «правильные» слова. Боль не спрашивает разрешения у чиновников. Боль просто есть.

А попытки запретить язык всегда признание слабости. Сильный не запрещает. Сильный договаривается. Или, как минимум, не лезет в роддом с агитками.