Боевые заслуги Михаила Ольхи
Как-то на встрече воинов-интернационалистов сфотографировал я троих ветеранов, и один из них по аналогии с известной картиной Васнецова
«Три богатыря» тут же заметил: «Ну вот, теперь у тебя будет кадр под названием «Три Ольхи».
Это был Михаил Ольха, а двое других – Юрий Ольха и Владимир Ольха.
О карьере военного ни в детстве, ни в юности Михаил Ольха не мечтал. У него была иная способность – к рисованию. Он появился на свет в поселке Овсяный Донецкой области, где отец Николай Михайлович работал на шахте, а мать Мария Григорьевна стрелочницей. В 1965-м семья вернулась в Калинковичи, поселились в доме 52 на улице Севастопольской, а на следующий год Миша сел за парту в СШ №5. Окончив школу, поступил в СПТУ на экскаваторщика. А спустя восемь месяцев в качестве помощника экскаваторщика Василия Сурмы попробовал свои силы в профессии. Но только попробовал, так как осенью 1977 года был призван в армию.
Срочную проходил в городе Тихвине Ленинградской области, в военно-строительном отряде № 537. Два года службы бойцы трудились в филиале Кировского завода. По окончании службы Михаилу предложили пойти на сверхсрочную, присвоили звание прапорщика, дали должность командира взвода в ВСО 1303. И следующие пять лет до окончания контракта он провел в Череповце – городе, который входил в десятку крупнейших промышленных центров РСФСР. Здесь расположены такие крупные предприятия, как «Северсталь», «Фосагро», фанерно-мебельный комбинат, литейно-механический завод. Но как только появилась возможность, уехал на родину. Первое время служил в Мышанке, а в 1985-м открылась вакансия в Бобровичах, и он перешел туда механиком на позицию подготовки ракет.
В то время по ротации офицеров и прапорщиков отправляли в Афганистан. В июне 1987 года очередь дошла и до Михаила Ольхи. Тогда он уже был женат, имел двоих детей. Собрался, попрощался с семьей – и в путь. Маршрут: Гомель – Москва – Ташкент. Потом – Кабул.
Советская авиация базировалась в Афганистане на семи аэродромах: Кабул, Баграм, Шинданд, Кандагар, Кундуз, Файзабад и Джелалабад. В состав группировки входили отдельные авиационные и вертолетные части из Туркестанского, Среднеазиатского, Закавказского и Прикарпатского военных округов.
Михаил Ольха направился в Афганистан вместе с Владимиром Литвиновым, который уже во второй раз летел и знал, что поедет в Кундуз, где был и в первый раз. Так и случилось. А вот Ольха оказался в Баграме. Здесь базировался 378-й отдельный штурмовой авиационный полк с самолетами Су-25. Вернее, две эскадрильи этого полка. Еще одна эскадрилья находилась на аэродроме Кандагара. Полк был сформирован в ноябре 1984 года на базе 200-й отдельной штурмовой авиационной эскадрильи. Именно этим полком в 1985 – 1986 годах командовал полковник Александр Руцкой – Герой Советского Союза, который на штурмовике Су-25 совершил 485 боевых вылетов.
Между тем боевые задачи старшего механика регламента и ремонта авиационного вооружения Михаила Ольхи состояли в подвеске ракет и бомб, охране объектов, ремонте самолетов после повреждений.
Штурмовики Су-25 работали по целям бомбами и неуправляемыми ракетами. Михаил Ольха и его товарищи из технико-эксплуатационной части (ТЭЧ) подвешивали на самолет 100-, 250- и 500-килограммовые фугасные бомбы. Если нужно было поджечь цель, в ход шли 500-килограммовые баки с загущенным бензином и керосином. Один такой боеприпас способен был накрыть огненным ковром площадь без малого полторы тысячи квадратных метров. На вооружении имелась также 32-зарядная авиапусковая установка УБ-32-57 осколочно-фугасных неуправляе-мых авиабомб, которые накрывали до 400 квадратных метров поверхности.
Применялась и объемно-детонирующая бомба, которая по своему действию в три раза превосходила фугасы такого же веса. Еще на Су-25 устанавливали съемную подвижную пушечную установку СППУ-22-01 с пушкой ГШ-23.
По словам Михаила Ольхи, для защиты от ракет с тепловым наведением монтировали блоками по три на фюзеляже за крылом «асошки» – установки из четырех кассет с пиропатронами. Правда, хватало их только на минуту, и летчики не успевали выпустить ложные цели. Но позже количество пиропатронов увеличили, автоматизировали их запуск в момент начала атаки и выхода из нее. Когда у моджахедов появились новые американские ракеты «Стингер», самолеты возвращались с разрушениями двигателя. При этом лопатки разрушенного мотора работали как осколки. Чтобы защитить конструкцию, двигатель изолировали стальными плитами и защитными матами из стеклоткани. Прикрывали также топливные трубопроводы экранами.
— Вот всё это мы подвешивали к нашим «грачам», – говорит Михаил Николаевич и тут же поясняет: – Так в Афгане самолеты Су-25 называли. Серьезная была техника, настоя-щая боевая машина, надежная и грозная. А выносливая – не рассказать. В некоторых после приземления можно было насчитать десятки пробоин! Глядя на них, недоуменно думал: и как он долетел? Конечно, были и случаи невозвращения с боевого задания…
В 1988 году командировка закончилась, он вернулся в Бобровичи. Ответственная добросовестная служба Михаи-ла Ольхи в Афганистане была отмечена медалью «За боевые заслуги». Определили его в группу начальника штаба. Но времена стали меняться, наступали лихие 90-е годы. Вскоре 953‑й бомбардировочный авиационный полк из Бобровичей вывели в Россию. Ольха с ним не поехал, остался в Беларуси. Для прохождения дальнейшей службы его направили в Марьину Горку. Там он познакомился с земляком – уроженцем Липова генерал-майором Александром Захаренко, который тоже был в Афганистане. Кстати, Михаил Ольха служил в Баграме в одно время с Володей Ольхой, Сергеем Тавтыном и Степаном Северином, но их пути-дороги там не пересекались. Александр Павлович помог Ольхе перевестись на Песчанку, откуда он и ушел в запас. Но дома Михаил Николаевич не сидел: после 2004 года успел еще поработать на заводе ЖБИ, мясокомбинате, в лесхозе. Сегодня Михаил Ольха активно участвует в ветеранском движении, а недавно, например, вспомнив о своих художественных способностях, сделал тематические стенды о воинах-интернационалистах и службе в Афганистане для родной пятой школы.
Александр Веко.
«Три богатыря» тут же заметил: «Ну вот, теперь у тебя будет кадр под названием «Три Ольхи».
Это был Михаил Ольха, а двое других – Юрий Ольха и Владимир Ольха.
О карьере военного ни в детстве, ни в юности Михаил Ольха не мечтал. У него была иная способность – к рисованию. Он появился на свет в поселке Овсяный Донецкой области, где отец Николай Михайлович работал на шахте, а мать Мария Григорьевна стрелочницей. В 1965-м семья вернулась в Калинковичи, поселились в доме 52 на улице Севастопольской, а на следующий год Миша сел за парту в СШ №5. Окончив школу, поступил в СПТУ на экскаваторщика. А спустя восемь месяцев в качестве помощника экскаваторщика Василия Сурмы попробовал свои силы в профессии. Но только попробовал, так как осенью 1977 года был призван в армию.
Срочную проходил в городе Тихвине Ленинградской области, в военно-строительном отряде № 537. Два года службы бойцы трудились в филиале Кировского завода. По окончании службы Михаилу предложили пойти на сверхсрочную, присвоили звание прапорщика, дали должность командира взвода в ВСО 1303. И следующие пять лет до окончания контракта он провел в Череповце – городе, который входил в десятку крупнейших промышленных центров РСФСР. Здесь расположены такие крупные предприятия, как «Северсталь», «Фосагро», фанерно-мебельный комбинат, литейно-механический завод. Но как только появилась возможность, уехал на родину. Первое время служил в Мышанке, а в 1985-м открылась вакансия в Бобровичах, и он перешел туда механиком на позицию подготовки ракет.
В то время по ротации офицеров и прапорщиков отправляли в Афганистан. В июне 1987 года очередь дошла и до Михаила Ольхи. Тогда он уже был женат, имел двоих детей. Собрался, попрощался с семьей – и в путь. Маршрут: Гомель – Москва – Ташкент. Потом – Кабул.
Советская авиация базировалась в Афганистане на семи аэродромах: Кабул, Баграм, Шинданд, Кандагар, Кундуз, Файзабад и Джелалабад. В состав группировки входили отдельные авиационные и вертолетные части из Туркестанского, Среднеазиатского, Закавказского и Прикарпатского военных округов.
Михаил Ольха направился в Афганистан вместе с Владимиром Литвиновым, который уже во второй раз летел и знал, что поедет в Кундуз, где был и в первый раз. Так и случилось. А вот Ольха оказался в Баграме. Здесь базировался 378-й отдельный штурмовой авиационный полк с самолетами Су-25. Вернее, две эскадрильи этого полка. Еще одна эскадрилья находилась на аэродроме Кандагара. Полк был сформирован в ноябре 1984 года на базе 200-й отдельной штурмовой авиационной эскадрильи. Именно этим полком в 1985 – 1986 годах командовал полковник Александр Руцкой – Герой Советского Союза, который на штурмовике Су-25 совершил 485 боевых вылетов.
Между тем боевые задачи старшего механика регламента и ремонта авиационного вооружения Михаила Ольхи состояли в подвеске ракет и бомб, охране объектов, ремонте самолетов после повреждений.
Штурмовики Су-25 работали по целям бомбами и неуправляемыми ракетами. Михаил Ольха и его товарищи из технико-эксплуатационной части (ТЭЧ) подвешивали на самолет 100-, 250- и 500-килограммовые фугасные бомбы. Если нужно было поджечь цель, в ход шли 500-килограммовые баки с загущенным бензином и керосином. Один такой боеприпас способен был накрыть огненным ковром площадь без малого полторы тысячи квадратных метров. На вооружении имелась также 32-зарядная авиапусковая установка УБ-32-57 осколочно-фугасных неуправляе-мых авиабомб, которые накрывали до 400 квадратных метров поверхности.
Применялась и объемно-детонирующая бомба, которая по своему действию в три раза превосходила фугасы такого же веса. Еще на Су-25 устанавливали съемную подвижную пушечную установку СППУ-22-01 с пушкой ГШ-23.
По словам Михаила Ольхи, для защиты от ракет с тепловым наведением монтировали блоками по три на фюзеляже за крылом «асошки» – установки из четырех кассет с пиропатронами. Правда, хватало их только на минуту, и летчики не успевали выпустить ложные цели. Но позже количество пиропатронов увеличили, автоматизировали их запуск в момент начала атаки и выхода из нее. Когда у моджахедов появились новые американские ракеты «Стингер», самолеты возвращались с разрушениями двигателя. При этом лопатки разрушенного мотора работали как осколки. Чтобы защитить конструкцию, двигатель изолировали стальными плитами и защитными матами из стеклоткани. Прикрывали также топливные трубопроводы экранами.
— Вот всё это мы подвешивали к нашим «грачам», – говорит Михаил Николаевич и тут же поясняет: – Так в Афгане самолеты Су-25 называли. Серьезная была техника, настоя-щая боевая машина, надежная и грозная. А выносливая – не рассказать. В некоторых после приземления можно было насчитать десятки пробоин! Глядя на них, недоуменно думал: и как он долетел? Конечно, были и случаи невозвращения с боевого задания…
В 1988 году командировка закончилась, он вернулся в Бобровичи. Ответственная добросовестная служба Михаи-ла Ольхи в Афганистане была отмечена медалью «За боевые заслуги». Определили его в группу начальника штаба. Но времена стали меняться, наступали лихие 90-е годы. Вскоре 953‑й бомбардировочный авиационный полк из Бобровичей вывели в Россию. Ольха с ним не поехал, остался в Беларуси. Для прохождения дальнейшей службы его направили в Марьину Горку. Там он познакомился с земляком – уроженцем Липова генерал-майором Александром Захаренко, который тоже был в Афганистане. Кстати, Михаил Ольха служил в Баграме в одно время с Володей Ольхой, Сергеем Тавтыном и Степаном Северином, но их пути-дороги там не пересекались. Александр Павлович помог Ольхе перевестись на Песчанку, откуда он и ушел в запас. Но дома Михаил Николаевич не сидел: после 2004 года успел еще поработать на заводе ЖБИ, мясокомбинате, в лесхозе. Сегодня Михаил Ольха активно участвует в ветеранском движении, а недавно, например, вспомнив о своих художественных способностях, сделал тематические стенды о воинах-интернационалистах и службе в Афганистане для родной пятой школы.
Александр Веко.
БАННЕРЫ
