Во время одной из недавних поездок по району мы побывали в небольшой деревне Туровичи, где познакомились с местными жителями. Среди них была и Надежда Харланчук, в мае отметившая свой 90-летний юбилей.

Завязался разговор. Надежда Александровна поделилась воспоминаниями о своей жизни, вкратце рассказала о прошлом и с благодарностью отозвалась о нынешнем времени – мирном, спокойном и благополучном. Естественно, беседа коснулась и полной противоположности – войны, которую Надежда Харланчук, хоть и была ребенком, помнит до сих пор.

В подтверждение своих слов она достала тетрадь формата А4 с надписью на обложке «Книга учета». На первых страницах – кое-какие кулинарные рецепты, а дальше – воспоминания детства о страшных годах войны.

–Я все это записала еще в 2019 году, пока свежо было в памяти. Для детей, для внуков, чтобы знали, какой ужас пережили люди, чтобы ценили мир, – сказала Надежда Александровна и протянула мне тетрадь. – Может вам что-то для статьи пригодится.

С разрешения Надежды Александровны мы сфотографировали страницы, исписанные аккуратным почерком, через клеточку, как учили в школе. Вот что она записала:

«До войны у моих родителей было уже семеро детей – Гриша (1924 г.р.), Анюта (1925 г.р.), Мария (1928 г.р.), Коля (1933 г.р.), я (1935 г.р.), Володя (1937 г.р.), Ананик (1941 г.р.). Жили мы в деревне Большие Водовичи. Скорее, это был хутор, всего шесть хат, и называли его «местечко». Рядом проходила дорога на Хойники.

Родителей звали Александр Иосифович и Федора Аникеевна Ярошевские. Хозяйство у них было крепкое: корова, конь, поросята, гуси, куры. Всего хватало.

Когда пришли немцы, они поселились прямо напротив нас, через дорогу. Там и жили всю войну. Отец ушел в партизаны, а старшего брата, Гришу потом забрали в армию.

А через год наша жизнь превратилась в настоящий кошмар. Соседка донесла немцам, что мы – семья партизана. Тогда они прибили к нашему дому доску и поставили охрану – двух солдат: один мадьяр, другой чех. Но чех оказался человеком сочувствующим. Он зашел в дом и шепнул нам, что нужно бежать, иначе утром нас сожгут.

Мама долго не раздумывала. Мы выскользнули через окно один за другим. Младшему братику едва исполнился годик.

А на рассвете наш дом сгорел дотла, вместе с другими. И начались наши скитания. Идти было некуда. В Огородниках нас приютили знакомые на пару дней, а потом сказали: «Ищите другое место». И мы пошли искать приют.

Нам посоветовали идти в Шарейки, мол, туда немцы не сунутся, там кругом болота и озера. Из Огородников до Шареек – двадцать километров пешком. С нами шла моя сестра-инвалид, без ноги, на протезе. Кое-как добрались. Не успели переночевать, как нагрянули немцы. А в Шарейках уже полно народу собралось, как и мы, из других деревень люди пришли. Местные жители попрятались, а нам деваться было некуда.

Немцы выгнали всех на улицу и погнали, как скот, в Мозырь. На пароме переправили нас на другой берег Припяти. А оттуда погнали в Козенки. Согнали всех в два двухэтажных здания. Мы там переночевали, без воды, без еды. Утром нас снова построили и погнали в направлении Скрыгалова. По дороге тех, кто не мог идти, убивали.

В Скрыгалове всех согнали на скотный двор. Мы думали, что нас всех сожгут в сараях, но тут приехали два генерала на лошадях и приказали разместить нас по домам. Это был 1942 год. Поселили нас к одинокой женщине, у которой мы прожили около двух лет.

Потом мама заболела тифом. Старшая сестра пошла к немецкому доктору, умоляла его осмотреть маму. Он дал таблеток и велел маме лежать и никуда не выходить. Она пролежала так три недели. Доктор приходил еще раз, давал таблетки. Прописал нам молоко и суп, за которыми мы ходили на немецкую кухню. Даже хлеба по кусочку давали.

Когда Красная Армия освобождала деревню, разгорелся страшный бой. Это было на рассвете. В наш дом бросили гранату, вырвало стену, ранило сестру и брата.

Мы стали собираться домой. Дорога была долгой и трудной. Сестру-инвалида оставили в деревне, чтобы забрать позже. Она просто не могла идти с нами. А мы пошли пешком сначала до Мозыря, там переночевали и снова в путь. Река была замерзшая, мы перешли по льду на другой берег. Потом нас немного подвезли на подводах, а дальше снова пешком. Шли целый день до вечера. Пришли в деревню, а жить негде. Нас приютил в деревне Боец председатель колхоза, фамилию его я не помню. Он рассказал, что отец вернулся из партизан и уже поехал на лошади за нашей сестрой-инвалидом.

Когда отец вернулся, начали искать жилье. Нам дали комнату в общем деревянном доме. Понемногу все стали работать. Первое время местные жители помогали нам продуктами. Так и началась наша новая, послевоенная жизнь.

В первый класс я пошла в десять лет. Окончила десять классов в Глинищанской средней школе Хойникского района. Затем училась в Словечно на бухгалтера. На отработку меня направили в Шиичи. А затем волею судьбы я оказалась с Туровичах…».

В записанных строчках – не просто перечисление событий, а завещание потомкам, призыв к миру. Поражает стойкость и мужество семьи. Пережить голод, холод, страх, потерю дома, скитания, болезнь – и не сломаться, сохранить веру в лучшее и начать жизнь заново.

Надежда Харланчук работала бухгалтером, бригадиром фермы, техником по искусственному осеменению скота. Судьба связала ее с Алексеем Харланчуком, фронтовиком из деревни Туровичи. Вместе они вырастили четверых детей. Сегодня Надежда Александровна – счастливая бабушка четверых внуков и прабабушка восьми правнуков.

К сожалению, нет уже в живых Алексея Терентьевича, как нет никого из братьев и сестер Надежды Александровны. Три года назад, в возрасте 95 лет, ушла из жизни ее старшая сестра Анюта, которая 40 лет отработала учительницей в Петриковском районе.

Несмотря на жизненные трудности и потери, Надежда Харланчук сохраняет оптимизм и жизнелюбие, находя радость в общении с семьей, близкими, соседями. Ее дом всегда открыт для гостей. А ее долгая и насыщенная жизнь – пример и вдохновение для молодого поколения.