В данном материале мы расскажем о положении евреев Западной Беларуси, придерживаясь следующих хронологических рамок: 18 марта 1921 года – 17 сентября 1939 года. 18  марта 1921 года был подписан Рижский мирный договор, в соответствии с которым Западная Беларусь и Западная Украина вошли в состав Польской Республики. 17 сентября 1939 года стартовал Польский поход Рабоче-Крестьянской Красной Армии, началась советизация данного региона. Закономерно возникает вопрос: «Что для евреев Западной Беларуси было лучше: политика польских властей или советизация»? Прежде всего определимся с ключевыми характеристиками того людского массива, с которым имело дело государственное руководство Польской Республики в процессе разработки и осуществления политики в отношении евреев Западной Беларуси. Вот некоторые данные, выявленные в результате переписи 1931 года. На соответствующем территориальном массиве проживало 283, 3 тысяч евреев. Больше всего евреев проживало в Полесском воеводстве – 110 тысяч, удельный вес которых в населении воеводства составил 10, 6%. Меньше всего евреев было в Виленском воеводстве – 41, 5 тысяч. Их удельный вес был равен 5, 4% всего населения Виленщины.  Вторая по численности еврейская община существовала в Новогрудском воеводстве – 82, 8 тысяч. Это предопределило проживание здесь 92, 2 % неевреев из общего количества населения, которое принимается нами за 100%. Переписью было охвачено и Белостокское воеводство, где насчитывалось 49 тысяч евреев. Белостокское воеводство было самым малым в Западной Беларуси по общей численности населения. Поэтому неудивительно, что доля евреев в этой численности составила 12, 8%. Во всех перечисленных воеводствах абсолютное большинство евреев жило в штетлах (Штетл  – на идиш «местечко»). Именно идиш назвали своим родным языком 88, 9% евреев. Евреи преобладали в социальной структуре основной части штетлов.  Для занятых в реальной экономике местечковых евреев в шкале приоритетов первое место занимала торговля. Я полностью согласен со следующим утверждением белорусских учёных Евгения Розенблата и Ирины Еленской: «Характерной чертой диаспоры в Западной Беларуси была высокая сохранность, в отличие от восточных областей республики, традиционного еврейского местечка - штетла. Процесс концентрации евреев в городах оказался здесь замедленным, и вообще местная еврейская община отличалась относительной стабильностью, внутренняя миграция оставалась незначительной». Все евреи Западной Беларуси были иудеями. Вместе с тем здесь были представлены разные течения в иудаизме. С 1918 г. по 1922 г. формировался правовой базис политики польского государства в отношении национальных меньшинств, одним из которых были евреи. Когда этот процесс завершился, исполнительные и распорядительные и, конечно же, правоохранительные органы располагали двумя блоками. Первый блок:  национальное законодательство. Второй блок: международные обязательства. Общий знаменатель обоих блоков: прописывание исключительно цивилизованных норм, регулировавших положение всех, абсолютно всех национальных меньшинств. Ядро первого блока: Конституция Польской Республики 1921 года. Формирование второго блока вписывалось в следующий хронологический ряд. 28 июня 1919 года. Польша подписывает соглашения по итогам своего участия в Парижской мирной конференции. 18 марта 1921 года представители Польши, России, Украины ставят свои автографы под Рижским мирным договором. 15 мая 1922 года. Международное правовое поле пополнила Женевская конвенция. Варшава и Берлин подписали ее сроком на 15 лет. Как реально работали указанные правовые блоки? На протяжении всего анализируемого периода не было ни одного западнобелорусского еврея, который не ощущал бы на себе антисемитизм. Оба блока по большому счету не работали в том плане, чтобы исключить проявления этого уродливого явления на польской земле. Польские власти палец о палец не ударили, когда антисемиты всех мастей  в агрессивной манере пропагандировали доктрину «Польша для поляков», представляли среднестатистического еврея социальным микробом, исчадием ада, аферистом, проходимцем. В этом плане ничего не поменялось с принятием Конституции Польской Республики 1935 года. Она никак не предусматривала ухудшения положения национальных меньшинств. Но одно дело на бумаге, другое – в реальной действительности. Обывателю внушалось, что евреи не выдержали тест на польский патриотизм. Антисемитские по своим убеждениям польские националисты никак не могли простить евреям их  нежелание занять отрицательную позицию в отношении создателей Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР) и Литовской Республики (ЛР). У последних были все основания предъявлять большие претензии правящим кругам Польши, которые бредили идеями Великой Польши, разумеется, за счет территорий ЗУНР и ЛР. Напрасно искать евреев Западной Беларуси в органах исполнительной власти, в политической, военной элите, в правоохранительной системе, среди почтовых, банковских служащих, сотрудников железных дорог. И так было все 18 лет нахождения настоящего региона в составе Польши. Лидеры большинства политических партий спали и видели, как все, абсолютно все евреи Второй Речи Посполитой эмигрируют. Возглавляемые ими партии не видели никакого иного пути решения еврейского вопроса. С порога отвергалась любая попытка рассмотрения вопроса о возможности введения национально-культурной автономии для евреев. Реальная экономическая политика правительственных кабинетов Второй Речи Посполитой до середины тридцатых годов шла навстречу еврейским торговцам и ремесленникам. Белорусский ученый Александр Войтешик пишет: «Польские власти в местечках видели своеобразную зону обмена (в первую очередь экономическую) между городом и деревней и не препятствовали их экономическому развитию. Интеграция местечковой экономики в экономику Польши благодаря участию евреев произошла очень быстро, превратив многие местечки в торговые и промышленные центры гмин и поветов. Возрастающая роль еврейского населения в торгово-ремесленной сфере экономической активности западнобелорусского штетла определялась в первую очередь доминированием этой этнической группы в социальном составе местечек Западной Беларуси в 20—30 гг. XX в. и отсутствием правовых ограничений со стороны польского правительства в отношении к еврейскому предпринимательству». Все стало меняться с середины 30-х гг. Тогда резко усиливается влияние крайне правых на правительственный курс. Еврею, желавшему получить банковскую ссуду, лицензию на ремесленную деятельность, давалось понять, что он не должен рассчитывать на положительный ответ. Резко расходился с интересами евреев закон, принятый высшим органом исполнительной  власти и активно используемый противниками деловых евреев для приобретения пропагандистских очков. Отечественный специалист по еврейской истории Анатолий Мощук так описывает этот закон: «Запрещалась работа в воскресные дни … Данный закон подразумевал, что многие евреи будут вынуждены в течение двух дней в неделю закрывать свои магазины и мастерские, а значит нести определенные материальные убытки». До начала тридцатых годов власти лояльно относились к еврейскому религиозному образованию. Но положение осложнилось в связи с принятием специальных законов от 11 марта и 7 июня 1932 года. Я полностью согласен с белорусским ученым Ириной Вавренюк в том, что «новое законодательство по вопросам частного образования значительно урезало права и возможности евреев на развитие религиозных учебных учреждений». Для польских антисемитов был как кость в горле Малый Версальский договор. Им импонировала политика numerus clausus Российской Империи, которая имела место во время разделов Первой Речи Посполитой. Эта политика означала ограничение участия еврейского сегмента подданных российского императора в жизни социума путём введения специальных квот. Подписывая Малый Версальский договор, Варшава однозначно отказывалась от numerus clausus. У указанных антисемитов начинался всплеск отрицательных эмоций, когда они формулировали отношение к реалиям польского образовательного пространства, сформировавшимся к началу 1920-х гг. Тогда каждый четвёртый студент польского вуза был евреем. И это при доле евреев в общей численности населения, равной 10 %. В 1934 году правительство Польши денонсировало Малый Версальский договор, что развязало руки сторонникам реанимирования  numerus clausus. И как итог накануне Польского похода РККА еврейский сегмент составлял всего лишь двенадцатую часть студенческого корпуса Второй Речи Посполитой. На 17 сентября 1939 года доля евреев в общей численности населения не поменялась. Не могу не сказать о позорно пятне  на теле польской государственной образовательной политики. Это – «скамья гетто». Чтобы показать, что студенты–евреи в данном вузе являются людьми второго сорта, руководители вуза вводили для них специальные места в учебных аудиториях. 87 лет назад специальные места для этой категории студентов были учреждены в Львовском политехническом институте. Львовяне оказались первыми в этом позорном деле. Через два года глава министерства просвещения даст добро ректорам других вузов распространить эту норму на вверенные им учреждения образования. Введение «numerus clauses» в системе образования было с течением времени дополнено ограничением количества евреев в свободных профсоюзах, на промышленных предприятиях. Все 18 лет нахождения Западной Беларуси отмечены многочисленными случаями антиеврейского насилия, довольно частыми акциями бойкота еврейской торговли. Апогей антиеврейского насилия наступил после смерти Юзефа Пилсудского – самой авторитетной фигуры в межвоенной Польше. Дело дошло до страшных еврейских погромов. Наиболее известны подобные погромы в Гродно и Бресте - над -  Бугом. Стартовая точка первого погрома – вечер 7 июня 1935 года, продолжительность – три дня. Два лица еврейского происхождения были убиты, более сорока подверглись весьма чувствительным избиениям. На совести погромщиков грабеж еврейской собственности, еврейского имущества. Они выбили стекла в 183 домах и 85 магазинах. Было немало случаев, когда погромщики вдохновляли детей на мародерство.  И все это творилось при полном равнодушии со стороны полицейских. В свете сказанного понятно, почему основная часть евреев Западной Беларуси позитивно восприняла Польский поход РККА. Можно смело утверждать, что на момент данного похода в  СССР не было такого антисемитизма, который имел место в межвоенной Польше. Михаил СТРЕЛЕЦ, доктор исторических наук, профессор.