Камала Харрис проиграла выборы 2024 года Дональду Трампу. Казалось бы, после такого поражения политики обычно уходят в тень. Но Харрис, наоборот, активизировалась — и начала общаться с теми, кого ее собственная партия еще недавно старалась не замечать.
На прошлой неделе она созвонилась с мэром Нью-Йорка Зораном Мамдани. Это не просто городской чиновник, а один из главных лидеров левого, прогрессивного крыла Демократической партии. До этого они несколько месяцев переписывались. А поводом для звонка стала победа трех кандидатов, которых Мамдани поддерживал, на местных выборах в Нью-Йорке — они сместили умеренных политиков, сидевших в своих креслах годами.
Почему это важно? Потому что Харрис явно ищет поддержки у левых активистов, которых во время своей предвыборной гонки она фактически оттолкнула.

Кто обиделся на Харрис в прошлый раз
В 2024 году часть избирателей-демократов была в ярости из-за того, как администрация Байдена (где Харрис была вице-президентом) вела себя в отношении войны в секторе Газа. Появилось целое движение «Uncommitted» — «Неопределившиеся». Эти люди отказывались автоматически голосовать за демократов, пока те не изменят свою политику. Они требовали прекращения огня и осуждали поставки оружия Израилю.
Самым обидным моментом для них стал съезд партии, где Харрис должна была стать официальным кандидатом. Активисты просили дать слово хотя бы одному палестино-американскому оратору. Им отказали. В итоге многие из них просто не пошли голосовать за Харрис в ноябре. В ключевом штате Мичиган, где живет много арабов-американцев, это могло стоить ей победы.
Теперь, после поражения, Харрис словно решила исправить эту ошибку. На прошлой неделе она встретилась в Детройте с Аббасом Алавие — одним из основателей «Неопределившихся», который сейчас сам баллотируется в сенат штата. По его словам, Харрис первая вышла на связь и настойчиво добивалась разговора несколько месяцев. На встрече он повторил свою позицию: американские налоги не должны идти на разрушение домов и гибель мирных людей. Был и разговор с Джеймсом Зогби — ветераном партии и основателем Арабо-американского института, известным критиком политики Израиля.

Почему ей не очень-то верят
Левые активисты — народ осторожный. Многие помнят, что Харрис была частью той самой администрации, против которой они протестовали. Она не сказала ничего конкретного о том, что изменится теперь. Поэтому прогрессивный стратег Рания Бэтрис задала прямой вопрос: «Почему мы должны верить ей сейчас?»
Думается, этот вопрос гораздо глубже, чем может показаться. Дело не только в прошлых поступках Харрис, а в самой природе политических разворотов. Избиратели устали от политиков, которые меняют риторику ровно в тот момент, когда им нужны голоса. Если вчера ты отказывал людям в микрофоне, а сегодня просишь их о поддержке — одного телефонного звонка мало. Доверие зарабатывается не количеством сообщений, а конкретными шагами, на которые Харрис пока не пошла. Именно поэтому левый фланг и молчит в ответ: они ждут не жестов, а перемен.
Пока что ответа нет. Есть только разговоры и попытки наладить мосты. Для скептиков это выглядит как обычная предвыборная хитрость: мол, когда нужны голоса, политик вспоминает о тех, кого вчера игнорировал.

Что говорят республиканцы и умеренные
Республиканцы, разумеется, уже используют эту ситуацию. Глава их национального комитета заявил, что Харрис «заискивает перед радикалами и социалистами», и это показывает, куда катится Демократическая партия.
Но опасность есть и с другой стороны. Если Харрис слишком сильно сдвинется влево и начнет активно поддерживать то, чего требуют Мамдани и Алавие, от нее могут отвернуться богатые спонсоры-центристы и те избиратели, которым социалистические лозунги кажутся пугающими.

Зачем ей всё это
Объяснение простое: Харрис думает о выборах 2028 года. Она уже говорила, что «размышляет» над новым выдвижением. Но чтобы победить на предварительных выборах, ей нужна поддержка избирателей, которые приходят на выборы с энтузиазмом. А самая энергичная часть партии сейчас — как раз левое, прогрессивное крыло. Та самая, которую она раньше держала на расстоянии.
Поэтому она и пытается предстать теперь в роли «своего парня» для активистов, критикующих систему. Проблема в том, что сама она долгие годы была частью этой системы — прокурором, вице-президентом, сторонницей Байдена. Переубедить людей будет трудно.
Честно говоря, вся эта история напоминает мне классическую ловушку, в которую попадают многие политики после поражения. Ты понимаешь, что старые рецепты не работают, и бросаешься искать поддержку там, где раньше ее не искал. Но беда в том, что люди чувствуют фальшь кожей. Нельзя просто взять и стать «своим» для тех, кого ты годами считал неудобными попутчиками. Для настоящего союза с прогрессистами Харрис пришлось бы не просто позвонить Мамдани, а, например, публично признать ошибки администрации, в которой она работала. А это уже не просто политический маневр — это почти что разрыв с собственной биографией. Готова ли она к такому? Пока всё, что мы видим, — это осторожная попытка усидеть на двух стульях. А, как известно, в политике такое обычно заканчивается падением.
Пока что ее шаги выглядят как подготовка почвы. Она хочет показать: «Я вас услышала, я изменилась». Но левые ждут не слов, а дел. И если Харрис не предложит конкретных изменений в политике — особенно по Ближнему Востоку, — её новые контакты рискуют остаться просто вежливыми разговорами, за которыми не последует никакой реальной поддержки. А значит, её попытка вернуться в большую игру может закончиться, так и не начавшись.